На следующее утро, в 8:50, когда Лян Чэн дошёл до первого этажа корпуса B, Лян Чуань уже стоял в холле.
На нём была тёмная куртка — ворот протёрт до блеска, молния наполовину; под ней свитер — тот самый, который Лян Чэн узнавал: куплен им пять лет назад на Праздник весны, тогда был на размер больше, теперь — впору. В руке пластиковый пакет: две упаковки питьевого йогурта; в одной соломинка уже вставлена.
— Нюнюй это, — Лян Чуань переложил пакет в другую руку. — Рвалась с нами, я сказал: дела взрослые. А йогурт она силой мне в карман сунула — сказала, для мамы моей.
— Твоя мама такое не пьёт, — сказал Лян Чэн.
— Знаю, — сказал Лян Чуань. — Просто беру.
В 9:55 спустился Хэ Юй. Серый свитер, в руке лист; на ресепшене зарегистрировал две записи. Лян Чэн разглядел шапку: «Регистрация сопровождаемого визита (сторона продукта)»; в графе сопровождаемых — два имени. Девушка с ресепшена на этот раз про холод в серверной не сказала — только взгляд задержала на Лян Чуане.
Лифт вниз. B1, B2. В лифте Лян Чуань молчал; на выходе холод ударил в лицо — он задрал молнию до верха.
— Сперва правила, — Хэ Юй шёл впереди. — То, что сегодня смотрите, не запущено: продукт S-07, семейная капсула визуального наблюдения; делали два года — ревью не прошёл. Причина отказа — в отзыве ревью, всего четыре знака: «спроса недостаточно». По всей компании счетов Уровня 1 — тридцать один.
— Тридцать один человек функцию не вытянут. — Он толкнул стеклянную дверь серверной. — Вещь хорошая. А стоять ей всё равно стоять.
Гул вентиляторов — слой на слой. На доске «Подключений за месяц: 21» — по-прежнему 21. У Янь дежурил в DA; подняв глаза и увидев троих, встал. Хэ Юй сказал: повторная проверка продукта, запись у меня. У Янь кивнул, сел, снова встал, взял со стола розовую грушу и протянул Лян Чуаню: — Подержи, мне перехватить. Лян Чуань мял грушу, не зная, куда девать, и в конце пристроил её на стойке подле своей ноги.
По дороге к стойкам с капсулой — ряд шкафов с жёлтыми ярлыками; на ярлыках: «к высвобождению». Одна позиция пуста; полка вытерта дочиста, сверху висит электромагнитный замок.
— Это чего пустой? — спросил Лян Чуань.
— Освободили, — сказал Лян Чэн.
— Освободили — а новый почему не ставите?
— Ждут очереди. Число позиций — данное.
Лян Чуань взглянул на него и больше не спрашивал.
Капсула — в самом дальнем углу DA, вдоль стены; выше человека, стеклянная, в полкомнаты. За стеклом горит свет — комната: белые стены, цементный пол наведён до блеска, деревянная кровать, на ней одеяло, сложено. Дверь в глубине; за дверью висит тёмно-синий кардиган, рукава закатаны в два оборота.
На краю кровати сидит человек.
Сквозь стекло — небольшая; спина чуть согнута, обе руки сцеплены на коленях, голова чуть набок — к двери. Она не шевелилась. Спустя какое-то время она поднимала руку, одёргивала одеяло на кровати, разравнивала и садилась обратно — в той же позе: руки сцеплены на коленях, голова к двери.
Лян Чуань стоял снаружи стекла — не входил и не звук подал. Постоял с минуту; пакет в его руке перекрутился раз — и перекрутился обратно.
— Чего она так сидит и ждёт? — сказал он.
— Телефона, — сказал Лян Чэн.
— В этой комнате нет телефона.
— Она привыкла ждать.
Лян Чуань больше не говорил. Он поставил пакет на пол, присел, снова встал; руки в карманах куртки — смотрит сквозь стекло, как она одёргивает одеяло. Одёргивала — садилась обратно, голова к двери.
Хэ Юй постучал несколько раз по панели на боку капсулы. На наружной стене зажглась малая табличка:
> Сцена: спальня (по умолчанию) Тариф: Уровень 1 > Поддержание рендера: вкл Режим оплаты: имитация производственного тарифа (1.20 юаня/минута) > Счёт сессии: сторона вызывающего; без предоплаты — в остаток к погашению счёта вызываемого > Сессия инициализирована, отсчёт начат
Отсчёт пошёл. 00:00, 00:01.
— Счётчик у прототипа настоящий, — сказал Хэ Юй. — Минута — юань двадцать; тикает с инициализации, вошёл ты или нет — тикает. Не сочти за угощение.
Хэ Юй показал на переговорную трубку, висящую у двери капсулы, потом на маленький красный колпак на стене: — Трубку снял — говори. Красное — кнопка прерывания: это снаружи нажать можно, внутри такой нет. Нажмёшь — рендер оборвётся; счёт за сегодня всё равно предъявят.
Сказав, он ушёл — к столу реестра; спина нырнула за ряд стоек, и не стало.
Лян Чэн взял трубку. Нажал клавишу — внутри капсулы раскрылось звуковое поле; он услышал, что там: лёгкий шорох, ткань по дереву, — она, отсидевшись, сменила позу.
— Мам, — сказал он.
Она поднялась почти сразу. Встала так поспешно, что придержалась за край кровати. Сделала два шага к двери, остановилась, обвела глазами комнату — искала, откуда голос, — и сказала в середину комнаты:
— А. Сяо Чэн.
— Это я.
— Ты позвонил, — сказала она. — Я тут сижу, не выходила. Ел?
— Ел. Мам, вы занимайтесь своим, — голос Лян Чэна прозвучал внутри капсулы, ровный. — У меня тут ещё дела; я потом ещё позвоню.
На том конце секунда тишины.
— А, — сказала она. — Занимайся. Мама посидит.
Она села обратно на край кровати. Руки снова сцеплены на коленях, голова набок — к двери.
Лян Чэн повесил трубку. Прежде чем повесить, он сказал «я потом» — слово упало внутрь капсулы, и она села чуть прямее.
Двое стояли по разные стороны стекла. Внутри она посидела, поднялась, сняла с двери кардиган, встряхнула, перекинула через предплечье, постояла — и повесила обратно, рукава по-прежнему в два оборота. Делала всё без суеты, одно за другим. Кончив, села на край кровати, руки сцеплены на коленях.
Лян Чэн прошёл вдоль стекла. Стекло шириной три с лишним метра; он сходил туда и обратно — изнутри шва не видно, изнутри не видно и его.
Счётчик в серверной прыгал. 00:05:12 — 6.14. У Янь стучал по клавиатуре в дальнем конце DA; груша на крыше стойки — ни шевеления. Хэ Юй не подходил; экран того старого компьютера светился за задними стойками.
У Янь подходил раз — принёс две бутылки воды: одну всучил Лян Чэну, вторую поставил под руку Лян Чуаню. Поставил и пошёл; перед этим взглянул в капсулу, потом на Лян Чуаня — и ни слова.
— Теперь говори, — начал Лян Чуань.
— Что говорить.
— То, что вчера не договорил. — Лян Чуань кивнул на капсулу. — Вот это — какое оно имеет отношение к твоему плану? Пятьдесят тысяч сто семь — вы вдвоём в один голос; слушаю вас — за вас устаю.
— План с этим не связан. Это — повидать её.
— Повидать. — Лян Чуань повторил эти два слова, будто грыз что-то. — Ладно, повидать. Тогда спрашиваю: твои пятьдесят тысяч сто — из чего? Зарплата девять тысяч, платёж три тысячи сто — и так пять лет; а квартира?
— Продал, — сказал Лян Чэн. — Ту, в «Минчэн Яюань»: выставил за шестьсот шестьдесят, на руки — четыреста тридцать.
Рука Лян Чуаня вышла из кармана.
— Выставил?
— В среду.
— Кто тебе велел?
— Квартира моя, — сказал Лян Чэн. — Я и выставил.
— Твоя, значит. — Голос Лян Чуаня поднялся. — А первый взнос — чей? Моя мама продала дом своей матери. В том доме маме принадлежало три комнаты. Ты — один — и выставил?
— Деньги идут в этот план, — сказал Лян Чэн. — Четыреста тридцать тысяч: закрыть счёт в сорок одну с половиной, восемь тысяч шестьсот за диск, а остальное—
— А остальное — банку! — оборвал его Лян Чуань. — Квартира — кредит на пятнадцать лет, остаток сто семьдесят три тысячи; срочная продажа: выставил за шестьсот шестьдесят — срежут до шестисот сорока, и то придётся согласиться; из твоих четырёхсот тридцати на руки после банка останется двести пятьдесят. Двести пятьдесят — семьюдесятью из них ты затыкаешь эту дыру, а сверху ещё Баллы в кредит, шестьдесят платежей по три тысячи сто в месяц. — Он перевёл дыхание. — Я тебе считал? Ты сам считал?
— Пятьсот шестьдесят девять. — Лян Чуань кивнул, кивнул ещё раз. — Пятьсот шестьдесят девять тебе даже на такси до Чанпина за диском не хватит. Говори мне заново, число за числом, и ничего не выбрасывай.
Лян Чэн дал ему договорить и выровнял голос.
— Счёт идёт так, — сказал он. — Пятьдесят тысяч сто семь и семьдесят, двумя кусками. Сорок одна тысяча пятьсот семь и семьдесят — её остаток к погашению: придут кредитные средства Баллов, сперва закроют этот кусок; зачёт завершён — счёт выходит из очереди, понижение останавливается. Восемь тысяч шестьсот — три работы: забрать диск, реконструкция, калибровка; диск забран — реконструкция должна кончиться в семь рабочих дней, просрочишь — кейс на склад, деньги не вернут. Кредит — шестьдесят платежей, платёж три тысячи сто. Я восстановлен: в месяц входит девять тысяч двадцать; аренда две тысячи четыреста, образовательный кредит две тысячи сто восемьдесят; вычтя — остаётся пятьсот шестьдесят девять.
Он помолчал.
— В тех пятистах шестидесяти девяти: обеды четыреста восемнадцать, транспорт двести двадцать, телефон восемьдесят восемь — всё расставлено. Расставлял трижды.
Лян Чуань дослушал и не ответил. Вынул из кармана телефон, открыл калькулятор, постучал, поглядел на экран, стёр — и постучал снова. Постучав, убрал телефон обратно.
— Девять тысяч двадцать минус восемь тысяч четыреста пятьдесят один, — сказал он, — и тебе остаётся пятьсот шестьдесят девять. Узнай мама, что ты тратишь на себя пятьсот шестьдесят девять в месяц, — её счёт в тот же миг сам бы подал заявку на удаление.
Счётчик на стене капсулы прыгал. 00:11:47 — 14.04. Глаза Лян Чэна пробежали цифру; голос упал на полтона.
— Счёт расставлен намертво, — сказал он. — Деньгами ты не распоряжайся.
— А если не деньгами, то чем мне распоряжаться? — сказал Лян Чуань. — Скажи сперва. Забрать диск — и что вернёшь? Та, из твоего K-как-его, — пять лет назад, четырнадцатого марта, в девять пятьдесят два утра. Девять пятьдесят два, брат. Ушла она в пять вечера. Последнее, что та, кого ты привезёшь, сказала нам с тобой, было накануне вечером: закрой окно.
Лян Чэн не ответил. Этого слоя он Лян Чуаню не рассказывал.
— Вот этого ты мне не говорил, — Лян Чуань смотрел на него. — Не сказал, что восстановление — это подменить нынешнюю той, пятилетней. Сказал только про пятьдесят тысяч сто семь.
— На диске никто не потерян, — сказал Лян Чэн. — Чуаньчуань там, папины похороны там, кухня там, та кастрюля хуншаожоу, на которой она учила тебя упаривать. А эта, нынешняя… — он дёрнул подбородком в капсулу, — Уровень 1. Спальня одна, линия одна, одна строка в неделю. Ниже второго уже нет; ниже — четвёртый: одна фраза, и та каждые шестьдесят две секунды по новой.
— И то лучше, чем ничего.
— Я про то и говорю, — сказал Лян Чэн. — Лучше, чем ничего.
— Я не про тебя, — сказал Лян Чуань. — Я про те пять минут, что Нюнюй на прошлой неделе звонила: слышала она? Услышит — не удержит: она сама говорила, что забывчивая. Я двадцать третьего декабря звонил пять минут — и она впервые не положила трубку первой, всего один раз. Та, кого ты привезёшь, не будет знать, что я звонил. Три раза по сто, что Нюнюй сдала, — в её строке записано; та, на которую ты меняешь, не знает. Ты отдаёшь пятьдесят тысяч сто — и покупаешь маму, которая не знает, что мы звонили.
Лян Чэн облокотился на стойку; отвечать не спешил.
— Та, на диске, вообще знает про Нюнюй? — спросил Лян Чуань.
— Знает. Трёхлетнюю Нюнюй, — сказал Лян Чэн. — Ту, что на прошлой неделе сдала три раза по сто, — не знает.
Лян Чуань прогнал фразу через рот. Спустя время сказал:
— В тот год, когда она уходила, Нюнюй только-только научилась считать: досчитает до двадцати — и заново. Считала после обеда напролёт, у неё перед глазами. Мама и не надоедала — слушала.
Внутри она снова одёрнула одеяло. Разравняла, села обратно. Счётчик снаружи допрыгнул до 00:14:26 — 17.40.
Лян Чэн вперился в счётчик.
— Семнадцать юаней сорок уже, — сказал он. — Стоим тут и ругаемся — минута юань двадцать.
Лян Чуань тоже увидел счётчик. Поглядел две секунды, повернул голову к капсуле — и вдруг хмыкнул, коротко.
— Твоя работа, — сказал он. — У вас в компании даже это считают в деньги.
— Прототип, — сказал Лян Чэн. — Не запущен.
— Запустят — начнут брать, — сказал Лян Чуань. — Ваши Баллы сыновней почтительности, Последние слова Plus — что не так придумано? Повторяю ещё раз: тариф на сто восемьдесят мама подписала сама; в прейскуранте — сто восемьдесят, и карандашом её рукой — я тебе фото посылал: «Пусть останется только голос». После своей смерти она ни одного слова лишнего не попросила. А теперь у тебя голос вот-вот не удержится — и ты навешиваешь на неё пятьдесят тысяч сто. Ты её спросил?
— Спросил, — сказал Лян Чэн. — Вчера вечером. Сказала: на маму не взваливайте.
Лян Чуань на секунду замер.
— Она сказала?
— Сказала: эта сторона — комната, где смотрят за телефоном. Сказала: мама места не занимает.
Лян Чуань умолк. Смотрел на неё сквозь стекло. Сидит на краю кровати, спина согнута, голова набок — к двери; кардиган висит за дверью, рукава в два оборота. Поза ожидания телефона и поза ожидания в дверь — одна и та же поза; пятьдесят лет приучали: входящего встречать, телефон брать; вся жизнь и занята этими двумя делами.
— Это тебе говорилось, — сказал Лян Чуань. — Всю жизнь её слова были для других. Болит — не скажет, не хватает — не скажет; и в ту ночь, когда подписывала договор, в два сорок ночи, — тоже не сказала. Чем больше «места не занимаю», тем яснее: она знала, что это место вот-вот кончится. Ты же взыскатель: человек говорит тебе — денег нет, ты веришь?
— Не верю, — сказал Лян Чэн.
— Не веришь — и её же фразой мне рот затыкаешь.
— Никакого затыкания, — сказал Лян Чэн. — Констатирую. План идёт: диск — в четверг, реконструкция — семь рабочих дней, кредит — просить после восстановления. Это процедура. Всё, о чём ты спрашиваешь, — в процедуре; ссора — не в процедуре.
— Процедура, — сказал Лян Чуань. — У вас с ней один недуг: она слова отгораживает днями, ты — процедурой.
На это Лян Чэн не ответил.
Лян Чуань тоже замолчал. Они постояли по разные стороны стекла. Счётчик внутри капсулы шёл: 00:19:03 — 22.80. Она поднялась, дошла до двери, закатала рукава кардигана ещё на один оборот и, закатав, села обратно. Это движение она, наверное, сделала тысячу раз.
— Говорю в последний раз, — голос Лян Чуаня опустился, совсем низко. — Квартиру не продавай. В Баллы не залезай. Диск — хочешь забирать, забирай, не препятствую: расписание твоё, мне туда не влезть. Но и самого себя туда не закладывай. Мамина сберкнижка — код: дата твоего рождения наоборот; восемь тысяч пятьсот, она списывала сорок семь раз — и ни разу тебе не открыла рта. Она из тех, кто скорее саму себя удалит, чем ляжет на детей. С твоей теперешней затеей — будь она жива, убила бы.
— Будь она жива, — сказал Лян Чэн, — никакой затеи и не понадобилось бы.
Рот Лян Чуаня открылся — и закрылся.
И тут он вдруг перестал ругаться.
Сам он не мог бы сказать, какая фраза его отвинтила. Он повернулся обратно и сквозь стекло смотрел, как она разравнивает одеяло, как садится, как держит голову набок — к двери. Смотрел долго — так долго, что Лян Чэн решил: сейчас продолжит.
— Дай я с ней один поговорю, — сказал Лян Чуань.
Лян Чэн смотрел на него.
— Ты что ей скажешь.
— Мне пяти минут хватит, — сказал Лян Чуань. — Ваши пять минут — те, что неделю за семь дней гасят. Нюнюй свои пять минут отзвонила — я свои отзвоню. Слот недели Нюнюй потратила, знаю: система не считает — я считаю.
Он нагнулся, поднял с пола пакет, вынул йогурт с соломинкой, взвесил в руке — и сунул обратно; остался стоять с пакетом в руке.
— Просто войти? — спросил он. — Дверь просто толкнуть?
— Просто толкни, — сказал Лян Чэн. — Внутри красной кнопки нет; что случится — нажму я, снаружи.
— Внутри нет, — повторил Лян Чуань. Две секунды смотрел на красный колпак. — А если беда случится у неё — на что ей жать?
Лян Чэн не нашёлся с ответом.
И ждать ответа Лян Чуань не стал. Он потянул дверь — дверь капсулы тяжелее, чем кажется; он потянул дважды, прежде чем она открылась, из щели выкатилась струйка холода, — вошёл и захлопнул её за собой ладонью. Индикатор на двери мигнул:
> Сессия 02 Вызывающий: Лян Чуань (второй сын) Идёт разговор Отсчёт начат
Лян Чэн стоял снаружи стекла. Звуковое поле изнутри наружу не выходило — не услышать ни фразы. Лян Чуань поставил пакет на пол у её кровати и встал рядом, в полушаге. Она подняла голову и глядела на него секунду-другую; подняла руку и похлопала ладонью по краю кровати — вглубь.
Лян Чуань сел.
Лян Чэн отошёл за задние стойки. Хэ Юй сидел перед старым компьютером, не оборачиваясь.
— Завтра в девять утра, внизу, — сказал Хэ Юй. — Паспорт с собой?
Лян Чэн похлопал по внутреннему карману куртки. Документ на месте.
Он вернулся к стеклу. Счётчик сессии 02 прыгал: 00:00, 00:01, 00:02. Минута — юань двадцать. Лян Чэн убрал руку с красного колпака и смотрел, как внутри открывается и закрывается рот его брата, как одна рука держит угол её одеяла.