В 7:50 он снял бейдж с шеи, протёр рукавом и повесил обратно. Стикер в футляре на месте — девять строк, края взъерошены. Он его не тронул.
В метро он прогнал счёт сегодняшнего дня. В 10:30 срок отстранения истекает. Вывод — восстановление: права вернутся в тот же день. Вывод против — лист записи придержан, сперва спасти человека. Оба пути вымощены; ему остаётся пройти по одному из них.
В 8:40 — корпус B. Турникет пискнул; по-прежнему режим посетителя. Срок отстранения не вышел: кто входит сейчас в этот корпус, тот на бумаге — посетитель. Ёлка на ресепшене на месте; сдувшийся шар повёрнут к холлу.
Дверь малой переговорной на третьем этаже открыта. Старший группы пришёл раньше — в дальнем конце длинного стола, под рукой чашка чая. По другую сторону сидела девушка из кадров; лента бейджа синяя — не знакомая. На столе крафт-папка; изо рта папки торчат два листа.
— Садись, — сказал старший группы.
Он сел. Часы на стене: 10:22.
— Ждём системного времени, — сказала девушка из кадров. — В 10:30 срок истекает, с 10:30 вступает в силу вывод. В документе стоит 10:30.
Молчат. Старший группы пьёт чай. По краю чашки — кольцо налёта.
В 10:29:40 девушка из кадров положила руку на папку. Часы дошли до 10:30 — она вытянула оба листа и подвинула через стол.
«Уведомление о выводе проверки по отстранению». Номер VT-2023-1212. Он читал сверху вниз.
> По результатам проверки: > 1. Основание «три высказывания вне скрипта» (выговор VT-2023-1187, пункт предупреждения на месте от 18/12) уже повлекло взыскание; повторной оценке не подлежит; > 2. Действующие взыскания сохраняются; квартальная комплаенс-оценка скорректирована до B−; > 3. Основание «информация в сети затрагивает счета, связанные с нарядами данного сотрудника»: проверены регистрационные данные аккаунта, опубликовавшего сообщение, и IP входа — с данными сотрудника не совпадают; основание признано несостоятельным и снято. > Вывод: срок отстранения истёк; восстановление с сегодняшнего дня; право распоряжения восстановлено.
Третий пункт он прочёл дважды. IP не совпадает с ним. Тот аватар, что в декабре в 11:47 поставил «нравится» под «Удалите», и тот, кто постил, — не один и тот же человек. Никто ему этого не объяснил; документ тоже не объясняет — документ только снимает.
— Подписывайте, — сказала девушка из кадров.
Он расписался, поставил дату: 26 декабря 2023 года, 10:31. Когда перо коснулось бумаги, старший группы отставил чашку.
— Скажу некрасивое сразу, — сказал старший группы. — Оценка B минус: ещё ступень вниз — и следующего квартала лишаешься права окончательного распоряжения. Глубоких визитов в декабре у тебя остался один — тратить или нет, прикидывай сам. Шесть счетов, что были на ведении, возвращаю сегодня; лист передачи — после обеда.
— А что Чжэн**?
— Заморожен. Долг закроют — разморозят. Из остальных пяти два на этой неделе надо шевелить — в системе увидишь. — Старший группы встал, с чашкой дошёл до двери, опять притормозил. — Ту картонную коробку Су Мань на ресепшене пометили: если сегодня снова никто не заберёт — списывают как брошенное. Есть соображения — не тяни.
Он опешил на секунду.
— Она не приходила?
— Не приходила, — сказал старший группы. — И бумага о надбавке за двенадцать лет стажа лежит у меня: расписаться должна она сама. Не придёт — бумаге больше ничего не остаётся, как лежать.
Старший группы ушёл. Девушка из кадров забрала один экземпляр, второй оставила ему. Свой он сложил вдвое и сунул во внутренний карман куртки — к паспорту.
В 10:47 его бейдж открыл третий этаж корпуса B — писк стал длиннее. Вошёл в систему нарядов; список задач выбросил одиннадцать пунктов. Шесть — счета под ведением; один — напоминание об истечении заморозки Чжэна**; четыре — обычные взыскания.
Сперва он спустился на ресепшен. Коробка всё так же стояла сбоку; «Ожидает получения» на ярлыке кто-то зачеркнул красным, рядом жёлтая наклейка: не забрано в срок — списывается как брошенное. Из администрации подвезли тележку и забрали коробку: сказали — на склад, в подвальный второй уровень; три месяца никто не заберёт — спишут как вещь, оставленную сотрудником. Коробка нетяжёлая; на самом верху — та полфлакона жидкого мыла, флакон ходит у горла коробки. Девушка спросила, не забрать ли за неё; за другого берут только с её личного разрешения. Он сказал: не надо — она сама придёт.
Напротив — пусто. Сяо Чжоу приходит к одиннадцати; увидев его, на миг замер:
— Брат Чэн, ты вернулся?
— Вернулся.
— Обошлось?
— Восстановлен. Оценка — B минус.
Сяо Чжоу кивнул, больше не спрашивал, склонился греть обед. В регистрации у микроволновки под «2 мин 30 с» — ещё три новые строки.
Шесть нарядов под ведением он прошёл один за другим. Ту рукописную пометку Су Мань переписал в систему: Трудно. Не давить. Сын на юге, дозвониться можно, утром не звонить — утром он спит. По пометке все исходящие поставил после двух дня. Один счёт, задолженность чуть за четыреста; трубку взял сын: заплатит, как в конце месяца придёт зарплата, — и три раза подряд сказал «правда заплачу». В графу примечаний записал: перезвонить в конце месяца.
Шесть дел закрыты — 12:40. Обедать не пошёл; открыл AC-0417.
Карточка счёта по-прежнему Уровень 1. Базовый голос, модуль звонков, одна сцена — спальня по умолчанию. Сперва график: 238, на день меньше вчерашнего. Слот недели уже израсходован теми двумя звонками Нюнюй на прошлой неделе; следующие пять минут — с обнулением на новой неделе.
Он открыл кэш самоанализа. Страница пустее, чем он помнил. Верхняя строка новая, на синей подложке:
> Пояснение по тарифу: на Уровне 1 фрагменты самоанализа генерируются по 1 в неделю (до 24:00 воскресенья), только для минимальной калибровки непрерывности личности. Накоплено 2,913 фрагментов; на Уровне 1 пофрагментный доступ не открывается, весь корпус хранится под пломбой.
Одна в неделю. На третьем уровне было от одной до трёх в день. Он пролистал вниз: доступны только четыре последние, новейшая — сверху, сгенерирована 24 декабря, в воскресенье, 23:57. Метка: базовая линия перехода уровня.
> Последний лунный месяц. Комната сменилась, одеяло на месте — то, что мама вам сама перебивала. Окно затянуто, ветер не пролезет, хорошо. Только ножниц не найду: распустить нитку — и того инструмента нет.
Всего четыре строки. Метки «ожидает оценки» больше нет: на Уровне 1 записи не оцениваются. Он прочёл четыре строки дважды; от начала до конца — ни слова про задолженность, ни слова про Чуаньчуаня. Индекс событий трёх последних лет удалён: счёт Чуаньчуаня внутри неё отмотался назад — до Праздника середины осени трёхлетней давности.
На стикере в футляре бейджа строку он не добавил. Только вынул, взглянул — и сунул обратно.
Потом открыл страницу баллов. Ту самую, копить которую он её учил.
В графе остатка — 0.
Он обновил страницу. Снова 0. Вчера, после двух звонков Нюнюй, цифра на этой странице была 12. Звонок Лян Чуаня 16 декабря — «отлично», плюс 3; звонок 23 декабря не оценён — к вечеру было 6; 25-го два звонка Нюнюй, плюс 3 и плюс 3 — 12. Помнил он это с полной ясностью.
Он открыл журнал баллов. Верхняя строка, время операции 12/25 19:02:
> Перевод баллов: 12 ｜ Тип: дарение родственнику ｜ Получатель: AC-0416-8803 (Гуан**) ｜ вступает в силу немедленно, отменить нельзя
Он выпрямился. AC-0416-8803. Номер он прогнал в голове дважды, прежде чем решиться признать. TL-0416, позиция CS-B04-17 Slot 3, объём данных 1.7 МБ, фраза в цикле «Алло? Сяо Цзюнь?». Лао Гуань.
19:02. Второй звонок Нюнюй оборвался в восемьнадцать сорок с чем-то. Между ними — меньше двадцати минут.
Он вытянул записи обоих звонков. Текст распознавания речи пишет только сторону личности; сторона Нюнюй — серые блоки с пометкой «не записано». Первая, 03:41; до того — уроки: бабушка, я Нюнюй, за контрольные два раза по сто. Она отвечала: ага, ага, хорошо, два раза по сто; а цветок на голове — всё ещё носишь? Дальше — длинный серый блок. А в конце — последние секунд десять-пятнадцать первой:
> 【03:29.4】Нюнюй, бабушка скажет тебе одну вещь: нажми бабушке в телефоне — внизу то слово «передать», да, вот оно. > > 【03:35.1】Не бойся, промахнёшься — бабушка не станет ругать. Набери того, кто по фамилии Гуань: Гуань, дедушка Гуань. > > 【03:41.0】Вот и хорошо. Все двенадцать — ему, ни одного не оставим.
Потом гудок отбоя. Вторая, 01:36; в начале Нюнюй говорит — забыла сказать, что по английскому тоже сто; она отвечает пару раз, а под конец снова возвращается:
> 【01:22.8】Всё ему отдала? Хорошо, хорошо. Нюнюй, запомни это дело: папе не говори, и дяде не говори. > > 【01:31.5】Бабушка места не занимает. Всё место, какое у бабушки теперь есть, — эти двенадцать баллов, и те — дедушке Гуаню, тебе отдала.
Он ещё раз прочёл текст сверху донизу. «Дарение родственнику». Дарение требует верификации личности получателя; счёт Лао Гуаня верифицирован четыре года назад — у того, кто ждёт звонка Сяо Цзюня, верификация шла при открытии счёта. На стороне отправителя личность поручает словами внутри звонка, вызывающий нажимает кнопку подтверждения за неё — и процедура сходится. Эту дорогу он сам ей показал. 15 декабря, внутри этой системы, он сказал ей: баллы можно передать — и этого хватит, смотреть не надо.
Смотреть не надо. Она и правда не смотрела: сколько стоят двенадцать баллов — купон восстановления двести, голосовой пакет тридцать; двенадцатью баллами ничего не выменять. Она перевела, даже об этом не спросив.
Он открыл AC-0416-8803. Карточку он знал: в июле вытягивал все поля. Четвёртый уровень, замороженный: эмоциональный профиль плюс одна фраза в цикле. Графа баллов: было 3. Теперь — 15.
Оставшийся график: 42 дня. Он прикинул в уме: 17 ноября было 81; тридцать девять дней прошло — ни один не встал.
Он постоял над этими двумя цифрами. Пятнадцать баллов: до купона восстановления в двести не хватает сто восемьдесят пять. Счёт Лао Гуаня — восемь юаней в месяц за продление, задолженность без малого четыре тысячи, график — сорок два дня. Пятнадцатью баллами не спасти ничего: в системе нет ни одной вещи, которую меняют за пятнадцать. Она вынула эти двенадцать из одной вещи, которую не спасти, — и переложила в другую, которую тоже не спасти.
В половине первого позвонил Лян Чуаню.
— Вчера, после звонка бабушке, Нюнюй не нажимала чего-нибудь в телефоне?
— Нажимала чего? — Лян Чуань соображал на том конце. — Позвонила — телефон мне вернула. А что?
— Баллы. Ушло двенадцать, перевели на счёт фамилии Гуань. Это бабушка по телефону велела ей нажать.
На том конце несколько секунд тишины. — Я не смотрел. Нюнюй! — крикнул он. — Ты вчера после звонка бабушке — нажимала чего?
Из глубины — далёкий голос Нюнюй: — Бабушка велела нажать! На то слово «передать»! Бабушка сказала — дедушке Гуаню! Я спросила, кто такой дедушка Гуань, а бабушка сказала: тот, кто ждёт целую жизнь.
— Её слова, дословно?
— Тот, кто ждёт целую жизнь! — снова крикнула Нюнюй. — Бабушка ещё сказала — вам не рассказывать! Я нарушила уговор?
Лян Чуань отвёл телефон, сказал Нюнюй что-то — и поднёс снова. — Это серьёзно, брат Чэн?
— Не серьёзно, — сказал он. — Двенадцатью баллами ничего не выменять.
— Не выменять, а у тебя рожа такая кислая? — сказал Лян Чуань. — Ладно, понял. Вечером ещё дам ей позвонить.
Трубку он положил — и занялся делом, по одному. Первое — Баллы сыновней почтительности. Страницу заявки на кредит он открыл бы с закрытыми глазами: 186,000, шестьдесят платежей, по 3,100. В прошлую субботу подал один раз; статус встал на «проверка движения средств не пройдена». Он подал заново, приложив номер уведомления о восстановлении. Страница выдала строку серым: проверка движения средств ожидается в течение 3 рабочих дней.
Второе — недоплаты по платежам за другого. Под письмом о восстановлении подкладывался лист; он открыл:
> Список недоплат плательщика (по AC-0417): плата за место в очереди 105.00×2 (12/19, 12/26), плата за услугу отсрочки 6.00×1 (12/23); всего 216.00. В связи с нерешённым вопросом распорядителя договор платежа за другого приостановлен автоматически с 12/19; недоплата повторному удержанию не подлежит, отнесена к накопленным расходам и в расчётный день 2024-01-14 присоединяется к остатку к погашению счёта.
Отнесено к накопленным расходам — присоединится только четырнадцатого января. 41,507.70 — по-прежнему 41,507.70. Он пересчитал: 8,600 плюс 41,507.70 — 50,107.70; ни одна цифра не сдвинулась. Система перенесла счёт за прерванные платежи с его матери на него самого — это, пожалуй, самое похожее на человеческий поступок из всего, что эта система делала.
В 16:30 он написал Хэ Юю: Восстановлен. Оценка B минус, права вернулись.
Ответ пришёл быстро: Лист записи вступил в силу. Четверг, 07:30, у тебя внизу. Паспорт с собой, оденься теплее — на складе без отопления.
Он ответил: Бензин — мой.
Оттуда — «ага». Через минуту ещё строка: Про баллы я видел. Двенадцать — на четвёртый уровень. Продукту придётся оформить это как кейс; когда будут писать, твою маму по имени не назовут.
Спустя некоторое время — ещё одна: Про прототип в серверной расскажу завтра. Возьми с собой брата.
Он положил телефон экраном вниз, вынул из ящика нумерованный лист и под «Четверг 09:00, Чанпин» дописал строку: завтра утром, прототип, взять Лян Чуаня.
К шести офис опустел. На экране всё ещё висела страница баллов AC-0417. Он взглянул в последний раз.
Остаток: 0.
В журнале — перевод 12; за получателем — знак фамилии «Гуань». Он выключил экран, снял бейдж с шеи, вынул из футляра стикер и под девятой строкой вывел десятую: Лао Гуань, 42 дня. Стикер сунул обратно; бейдж повесил на спинку стула лицом наружу — навстречу первому, кто завтра поднимется на этот этаж.