> Линия: A ｜ Фокус: Линь Ваньчжао, третье лицо, ограниченный фокус, прошедшее время ｜ Время: 17–19 декабря ｜ Место: дом, станция Шанькоу, архив районного Управления (второй подземный ярус), хранилище списанных дел за железной дорогой
Седьмое издание «Малого словаря детского языка» выдали в четверг; преподавательница уроков перевода велела каждому принести старое, выдача шла новое за старое — так положено на переходный месяц; Чжоу Шу принесла оба тома домой, старый зелёный, с обтрёпанными краями, и новый, в сине-серой обложке, тоньше почти на палец.
После ужина Линь Ваньчжао разложила оба тома рядом и сперва сосчитала выходные данные, потом статьи. В старом — двести, в новом — сто пятьдесят. Она раскрыла после пятидесятого: в старом за пятидесятым шли пять белых страниц, в новом после пятидесятого сразу шли слова — белых страниц не было, ни номеров, ни страниц.
Она взяла тетрадь Чжоу Шу по урокам перевода и сверила. Сто первый старого в новом издании — пятьдесят первый. Сто пятидесятый старого — сотый. Она сверила пять статей; все пять расходились на пятьдесят. Она дошла до последней: последняя опять «слушать», номер из двухсотого стал сто пятидесятым.
В тетради в мягкой обложке она вывела: новое издание = старое минус пятьдесят.
В пятницу утром она сперва позвонила товарищу Туну.
Он назвал управление, фамилию, номер документа. Документа она ещё не видела, а номер он выговорил дважды — во второй раз медленнее, чтобы она записала.
Она сказала: от пятьдесят первого до сотого — куда.
Он сказал: статьями не ставится.
Она сказала: те пятьдесят номеров занимали пять белых страниц.
Он сказал: занимали печатный лист.
Она сказала: а номера.
Он сказал: нумерация пересмотрена.
Она сказала: два поколения не сойдутся. Дети держат в памяти старые номера, и учётная книга ведёт старые номера.
У него шорохнула бумага.
Он сказал: новые к новым.
Она сказала: а тридцать лет учётной книги.
Он умолк. Молчание было длиннее шороха бумаги.
Он сказал: учётная книга — по-старому.
Она сказала: как этим словарём теперь пользоваться.
Он сказал: как словарём.
Трубку она положила. Документ шёл копией, к станции лёг после полудня, с вложенным решением Бюро компиляции; решение — одна страница, принцип напечатан одной строкой: «статьи, по которым за три созыва подряд не было прецедентного пересказа, в словарь не выносятся». Над подписью — строка мелкого, визировали три инстанции. Начальник поручил ей заодно составить письменную справку о соответствии нового списка статей тридцатилетнему ряду переводных листов станции; она сказала: соответствие — это минус пятьдесят; он сказал: так и пиши — минус пятьдесят; она написала две строки и сдала.
Пока она сдавала, подошёл Сяо Цзян с эмалированной кружкой, взвесил оба тома, по одному в руке.
Он сказал: тоньше стала.
Она сказала: на пятьдесят слов тоньше.
Он сказал: тоньше — хорошо. Ребёнок унесёт.
Он раскрыл новое издание, полистал после пятидесятого, белых страниц не нашёл и прошёл ещё раз от начала.
Он сказал: а пустые страницы куда.
Она сказала: статьями больше не ставятся.
Он сказал: а номера.
Она сказала: пересмотрены.
Он закрыл оба тома, положил как лежали, выровнял. Взял кружку, шагнул два и вернулся.
Он сказал: так номера, что записаны раньше, — зря записаны?
Она сказала: учётная книга — по-старому.
Он сказал: а-а.
Он ушёл. Чайный налёт по краю кружки стал ещё на слой толще.
Вечером дома Чжоу Шу при лампе переписывала слова — по старым номерам. Она подвинула дочери новое издание; Чжоу Шу тронула его карандашом и подвинула обратно.
Чжоу Шу сказала: преподавательница сказала — номера сменились, прежние заново не учат.
Линь Ваньчжао сказала: тогда какое учишь.
Чжоу Шу сказала: учу то, что помню.
Договорив, продолжила писать. На листе сверху шёл номер, старый, сто первый, а рядом в скобке — «новый пятьдесят первый». Перо затупилось; она повертела его, нашла остриё и писала дальше.
На другой день после полудня она спустилась на второй подземный ярус архива. Камфора — та же волна; смотрительница за старым монитором вязала, шерсть серая, стежки плотнее прошлого раза.
Она запросила дело словарной редакции восьмого созыва, тридцать четыре страницы. Карточку она переворачивала два месяца назад — рядом с той синей печатью «опечатано», оттиснутой вкось; тогда она брала другое.
На выдачу надо заполнить лист. Смотрительница подвинула лист, спицы воткнула в вязанье, освободила руку и раскрыла учётную книгу выдач. Кожа на ней истёрлась до блеска, углы заклеены лентой. В графе выдач это дело стояло пустым; предыдущая запись отстояла лет на семь-восемь.
Смотрительница сказала: в это дело давно никто не заглядывал.
Она сказала: теперь заглянем.
Дело принесли: крафт-обложка, подшито ровно. Редакционные записи она открыла с конца; в конце пришиты две ведомости — одна о преемственности редакций всех созывов, другая список; первая строка списка напечатана: лица, осведомлённые в словарной редакционной работе прошлых созывов (состоящие в живых).
Первый — Вэй. Первый созыв.
Вторая — Линь Ваньчжао. Седьмой созыв, детский член редколлегии.
Печатный шрифт, одинаковые пробелы, в ряд — как строки выше и ниже. Её имя стояло в середине, занимало свою клетку, не шире и не уже.
Две секунды она смотрела, потом ещё раз — что выше и ниже: над первым никого, третий — незнакомая фамилия, пятый созыв.
Смотрительница довязала ряд и перевернула вязанье.
Она спросила: для чего этот список.
Смотрительница сказала: для рассылки. К рассылаемому прикладывается.
Она спросила: какого документа.
Смотрительница сказала: сегодняшнего, надо думать. К вашему на станции тоже приложен — посмотрите вложение.
Она сказала: вложения я не видела.
Смотрительница сказала: значит, потерялось при подшивке.
Она вернулась к листу преемственности. В строке протоколов редакции седьмого созыва номер дела стоял полный, а в графе движения — две строки: верхняя — архив настоящего Управления, нижняя приписана: февраль девяносто четвёртого, в архиве пожар; уцелевшие тома переданы в хранилище списанных дел.
Февраль девяносто четвёртого. Она прогнала в голове. В том году ей было одиннадцать; до двенадцатого дня рождения — ещё год.
Она спросила у смотрительницы: пожар девяносто четвёртого — знаешь?
Смотрительница сказала: знаю. Выгорела внутренняя комната.
Она спросила: сколько сгорело.
Смотрительница сказала: в документах — два шкафа.
Договорив, она перевернула вязанье и прибавила: спасли немало. Дым густой, бумага воды боится — из двух одно выбирать.
Номер дела она переписала в тетрадь, за ним обе ведомости. Переписывая список, карандаш на её собственной фамилии замер; меньше секунды — и пошёл дальше, на третий пункт.
На станции она зашла на третий этаж. Хэ Чэ всё правил рукопись: красный карандаш, узкие бумажки, вырезанные чуть крупнее спичечного коробка; чемодан на колёсах стоял в углу, колёсами наружу.
Она положила перед ним список статей нового издания.
Он прочёл, не взяв красного карандаша. Из-под стола вытащил вторую коробку карточек, поднял крышку, отсчитал меньше десятка, вытянул карточку пятьдесят один и положил рядом со списком. Карточка пустая, в правом углу номер.
Он сказал: номер у них отобрали.
Она сказала: у тебя остался.
Он сказал: карточка моя.
Он сказал: карточка цела — номер цел.
Он сказал: стереть номер легко. Добавить — трудно. Я это говорил.
Она взглянула на три печатные стопки на его столе. Вторая лежала раскрытой, на странице списка номера шли до двухсот; графа пятьдесят первого — сотого пустовала, но номера стояли.
Она сказала: свою рукопись ты не правил.
Он сказал: рукопись моя.
Он сказал: они выпускают своё, я верстаю своё.
Он сказал: когда не сойдётся — сверяйте по моей.
Она сказала: теперь им и трудность возврата не нужна.
Он вставил пустую карточку обратно, закрыл коробку; ладонь на крышке полежала.
Он сказал: пустое, которое занимает место, и пустое «нет» — не одно и то же.
Он сказал: занятое можно будет заполнить.
Она сказала: заполнит кто.
Он не подхватил. Список нового издания он пододвинул обратно, к краю стола, и выровнял бумажный край указательным пальцем — вмятина сбоку пальца всё ещё была, бледнее прежнего.
Она сказала: в решении написано — три созыва без прецедентного пересказа.
Он сказал: они прочесали три корпуса данных.
Она спросила: а ты сколько.
Он сказал: три.
Он сказал: ноль — это ноль.
Он сказал: ноль случаев — не значит, что ничего нет.
Договорив, он надел колпачок на красный карандаш. Колпачок наделся со второго раза.
Хранилище списанных дел стояло за железной дорогой, на северной стороне; она пошла в субботу к половине девятого, открыл тот самый мужчина, у которого на белых перчатках вытерлись катышки. Внутри два ряда железных стеллажей, стеллажи в глубину, у дальней стены сложены картонные ящики; двое в стёганых куртках вносили новые, днища скрежетали по полу всю дорогу.
Она подала лист требования. В графе «цель».
Она написала: личное.
Смотритель взглянул и не сказал ничего, показал третью ячейку в самой глубине. Двое в стёганых куртках опустили ящик на скамейку; один что-то сказал, другой усмехнулся, и они пошли за новым ящиком. Отопления в хранилище не было, только угольная печурка у скамейки, на конфорке бак воды, не закипавший.
Ящик отсырел, обёрнут в крафт, половина узлов умерла; смотритель вскрыл их ножом-резаком.
Уцелевший том оказался тоньше, чем она думала. Оглавление на месте, страницы с первой по сто двадцать шестую; она сверила номера страниц с оглавлением, пропусков нет, оглавление сошлось со страницами. В строке сорок четыре было отпечатано: мнение детского члена редколлегии (на хранении). Краска этой строки гуще, чем у строк выше и ниже, — гуще настолько, что видно: печатала другая машина.
На обложке была наклеена опись передачи, дата пожара вписана до дня: четырнадцатое февраля. Она подумала, где была в тот день. Подумала немного — не вспомнила. Из того февраля у неё не вспомнилось ничего, кроме того, что зима шла со снегом большим; отец говорил — уголь сырой, огонь берёт плохо.
Она развернула страницу сорок четыре.
Бумага не та. Сперва провела пальцами — на ощупь не поймать; тогда распахнула веером сорок третью, сорок четвёртую и сорок пятую и сравнила: сорок четвёртая толще на одну черту, и цвет белее. Против оконного света в бумаге был виден отлив полосами, каких на других страницах не было.
И почерк не тот. На страницах до и после — два разных почерка, оба пером, записи плотные. Сорок четвёртая сторона — беглый устав, выведен ровно, краска ровная, рука взрослого.
Первая строка: рассмотрев, согласны исключить означенные статьи из списка текущего созыва; хранить отдельным делом.
Дальше — ещё с десяток знаков. Она переписала с начала, знак за знаком; переписав, сосчитала: двадцать семь. Двадцать семь она вывела в углу листа.
Смотритель постоял сзади немного.
Он сказал: взвесить?
Он сказал: позади стоят весы, почта списала, для писем.
Весы были с латунной чашей, стрелку загораживала соринка стекла. Она сняла страницу сорок четыре, положила; заменила сорок третьей, потом сорок пятой. Сорок четвёртая продавила стрелку больше чем на деление ниже.
Смотритель взглянул на шкалу.
Он сказал: бумага толстая. У толщины бумаги есть своё слово — граммаж.
Он назвал два числа: эта — восемьдесят граммов и выше; прочие — шестьдесят.
Она записала: сорок четвёртая — восемьдесят и выше. Прочие — шестьдесят.
Дальше она листала вперёд. Страница девяносто один — список редколлегии: печатные клетки, имена от руки. Взрослых — пять строк. Ниже отдельная клетка, мелкий набор: детский член редколлегии. В клетке пять имён.
Второе — её собственное. Три знака; второй кривой, последняя черта вышла за клетку. Под именем один знак — «явилась»; рука другая, взрослая.
Она глядела на ту клетку. У двери смотритель поторопил: в половине двенадцатого запираю.
Она сказала: сейчас закончу.
Эту страницу она тоже переписала. Дойдя до своего имени, переписывала как в оригинале, черта за чертой, — и всё равно вывела за клетку.
При выходе смотритель вписал время выдачи — одиннадцать двадцать — и велел расписаться в графе получившего. Она расписалась. Смотритель сказал: в следующий раз звони заранее. Он обернул ящик как стоял и завязал узлом с петелькой.
В обратной машине она вложила копии в тетрадь. На переезде машину тряхнуло; она накрыла тетрадь ладонью.
Домой — к середине дня. Чжоу Шу за столом делала уроки; оба тома по-прежнему лежали рядом, поперёк карандаш. На обороте листа столбик номеров: слева старые, справа новые, между ними стрелки; сверка остановилась на десятой.
Чжоу Шу сказала: мама. Пятьдесят первый не сходится.
Линь Ваньчжао сказала: не сходится.
Чжоу Шу сказала: пятьдесят номеров — и вот их нет.
Линь Ваньчжао сказала: номера поднялись наверх.
Чжоу Шу сказала: тогда пятьдесят первый — уже не пятьдесят первый.
Она сказала: мм.
Чжоу Шу подвинула карандаш между томами — с места не сдвинула.
Чжоу Шу сказала: когда изымали — детей спросили?
Линь Ваньчжао взяла тетрадь по урокам перевода, развернула ту страницу: □, номера нет, действие, не завершено. Она смотрела на страницу.
Она сказала: спросили.
Чжоу Шу спросила: который созыв.
Она сказала: седьмой.
Чжоу Шу спросила: седьмой — который год.
Линь Ваньчжао сказала: до твоего рождения.
Чжоу Шу сказала «а-а». Она перевернула лист лицом вверх и писала дальше. Написав две строки, остановилась.
Чжоу Шу сказала: в твоей тетради — пустое.
Линь Ваньчжао сказала: в моей — пустое.
Чжоу Шу развернула старое издание на пяти белых страницах и накрыла ладонью; надавила раз.
Чжоу Шу сказала: а ты их видела? Пустые эти.
Она сказала: не помню.
Чжоу Шу немного смотрела на неё.
Чжоу Шу сказала: я один раз видела.
Линь Ваньчжао не подхватила. Она сложила оба тома ровно, старый вниз, новый наверх, и отодвинула в угол стола.
Чжоу Шу собрала пенал и ушла к себе. Перед тем как закрыть дверь, сказала: завтра новое не выдаём. Так сказала преподавательница.
Вечером она сидела за столом одна. Крафтовый пакет был раскрыт: копия двух ведомостей списка, копия двадцати семи знаков, квитанция о выдаче — она сложила ровно, скрепила и вложила. Карта лежала на дне, не тронутая. Она завязала пакет и поставила на вторую полку шкафа. Пакет встал — и полка стала полной.
Тетрадь была раскрыта; она перечла сегодняшние строки: новое издание = старое минус пятьдесят. Список, вторая. Сорок четыре, восемьдесят и выше.
Она перевернула новую страницу и вывела строку: седьмой созыв, редколлегия, вторая.
Ниже, с новой строки, — два слова: не помню.
Эту строку она не зачеркнула.
Ручку она оставила на столе, остриём внутрь. В комнате Чжоу Шу тихо; свет из-под двери лежал полосой, потом погас. Она посидела; сверху, у соседей, пошла вода по трубе — гудела до конца и смолкла.