Юлианская дата 2459718, пятница. В десять вечера Чжоу Янь переписала значение S в сто шестьдесят вторую строку: 0,37.
Отрывая перо от бумаги, она задержалась. Клетки этой строки она разметила в семь пятьдесят пять утра; сутки они стояли пустые, как вопрос, на который никто не отозвался. Теперь отозвались — снова 0,37. Она закрыла тетрадь, пошла в умывальную сполоснуть стакан; когда вернулась, на дежурной машине было новое письмо, отправленное сорок минут назад, от Матео.
Письмо без обращения, три строки.
Первая: список отрицательных результатов, сорок две звезды, все по-прежнему отрицательные. Вторая: добавьте ещё одну, LP 413-52, одиннадцать целых три десятых световых года, архивный номер я присвоил сам, по порядку расстояний. Третья: пробный рез бить по нему; оригинальный кадр на пробу объектива не расходовать.
Ниже лежал PDF в четыре страницы. Первая — вырезка из каталога: координаты, собственное движение, параллакс; графа параллакса взята в красную рамку. Вторая — список отрицательных результатов, сорок две строки, в конце каждой по слову: двойная. Магнитное поле. Пылевой диск. Слишком быстрое вращение. Двойная. Она шла по строкам и считала: «двойная» повторилась девятнадцать раз. За списком стояла пустая строка, в графе номера от руки вписан сорок третий: LP 413-52. В графе примечания три слова: остыл триста миллионов.
Одиннадцать целых три десятых световых года. Она записала это число на черновике и обвела. GY-1402 стоит в сорока одном световом году: подтверждение того, что на нём вырежут, увидят люди вне этого поколения. С одиннадцатью и тремя десятыми иначе: пробное тело режет, свет идёт с ответом одиннадцать лет и четыре месяца и падает в руки этого поколения. Этот счёт Матео в письме не вёл; она довела его за него и написала в углу листа: обратный путь 4 127 дней.
В субботу она переслала ему снимок того угла. Он ответил одним словом: верно.
Для пробного реза не строили ничего нового. Первую из семнадцати калибровочных, переоборудованную заранее, — без содержания, без кода, только с профилографом. Внутри инженерии её звали «первая калибровочная», в документах стояло «испытательное тело пробного реза». Окно отправки назначили на юлианскую дату 2459803, первую субботу сентября.
В том месяце пошло откладывание бюджета. Тон оставался прежним, в три документа: срезанные шестьдесят процентов предварительного финансирования не возмещаются; каждый месяц проволочки сдвигает окно первого удара на четыре месяца. На станции это звали шагом с передышкой. Четыре за один — такой счёт считает кто угодно, и, сосчитав, все замолкали. Бухгалтерия приколола три таблицы к доске объявлений в коридоре; они провисели месяц, никто не снимал и никто не становился перед ними — проходящие отводили глаза в сторону. На планёрке Матео сказал ещё короче: деньги стоят месяц — окно отходит на четыре, до дня, когда подпишут дополнительное финансирование. Спросили: а если не подпишут совсем. Он сказал: тогда отходит всё время. До какого дня отойдёт — тот день и будет окном. Дополнительное финансирование пришло в январе 2023-го; окно отошло на шесть месяцев, с мая 2026-го на май 2028-го; новые таблицы напечатали, и строка в нижнем колонтитуле «настоящая таблица исполняется в срок» переехала в них как была, без единой правки. Три старые таблицы сняли с доски и сложили в архивную коробку. Окно осведомлённости выросло на два года, с сорока двух до сорока четырёх. Через сорок четыре года ей будет восемьдесят пять. Это число она написала на обороте календаря — без имени, только число.
В день старта отправки не было церемонии. Электрический движитель того богатого породой астероида главного пояса дал зажигание; кривая блеска легла в очередной отчёт сети глубокого космического наблюдения под номером 4 171, и никто её не перепостил.
Однажды в начале сентября Чжоу Янь открыла служебную страницу своего эфира. #ЗаМоимОкном#, открыт в начале лета, тополя, под объективом слева две книги. Зрители давно стояли на четырёх тысячах, в эти дни сползли до двузначного. Она пролистала список: сорок один, из них девять серых аватаров — зависшие. Последняя страница подписей остановилась три дня назад; кто-то спросил: тополь в порядке? Ответа не было. Она перелистала ещё страницу — та же строка.
Она смотрела на ту служебную страницу несколько минут. Кто смотрит немое окно? Она подвела курсор к «закрыть трансляцию», нажала, подтвердила, подтвердила ещё раз. Страница отскочила на главную; в рекомендациях были чужие эфиры — один продавал палатки, другой смотрел на облака. Её страница опустела, осталась одна строка: пользователь не ведёт трансляций.
Она положила телефон экраном вниз и легла. На следующий день Эли спросил, зачем она закрыла; она не нашла слов, показала на своё ухо и махнула рукой. Эли не стал спрашивать снова и пошёл заниматься своим облучателем.
В январе она сделала МРТ. Тот номер, который придержал доктор Шэнь, продержался почти полгода, до его собственного перевода. На талоне стояла прошлогодняя печать. Снимки вышли; он показал ей внутренний слуховой проход: узкий, с обеих сторон, справа тяжелее. Это структурное, сказал он, узким родился; не шум сделал — шум только приблизил. Она спросила: до чего приблизил. Он сказал: высоких правому уху у вас уже нет; выше восьми тысяч герц аудиометр даёт максимум — реакции нет. Она спросила про шипение. Он сказал: шипение звучит изнутри; слух осядет, а оно останется, только вы будете всё хуже его разбирать. Она подумала и сказала: значит, оно со мной. Доктор Шэнь фразу не подхватил и вписал в карту: контроль через два года. Закрыв карту, добавил: эту болезнь раньше вас узнаёт тот, кто смотрит снимок. Она спросила, что это значит. Он сказал: структура лежит как лежит; куда пойдёт — снимок скажет смелее меня. Она больше не спрашивала. Она знала: через два года её ответ будет тем же самым: как-нибудь потом.
В субботу вечером видео; Чжоу Яо двенадцать, она занимала больше половины кадра. Чжоу Яо спросила: как зовут звезду, на которой проба. Чжоу Янь сказала: LP 413-52. Чжоу Яо сказала, что это чересчур длинно, и предложила: я нарисую ей имя. Она правда достала бумагу и карандаш и, рисуя, рассказывала: две буквы будут глазами, цифры — волосами. Нарисовав, подняла лист к камере. Чжоу Янь смотрела долго. В кадре у дочери глаза были закрыты — Чжоу Яо рисовала всё с закрытыми глазами, второй год. Бывший муж спросил что-то за кадром; Чжоу Яо обернулась ответить, и голос её слипся в ком. Чжоу Янь выжала громкость до конца и только тогда разобрала: она не слышит, напиши ей.
Строка в окошке переписки была набрана рукой бывшего. Чжоу Янь ответила: я вижу.
Юлианская дата 2460204, 12 октября 2023 года, местный первый рез. По словам инженерии, в этот день «ничего не произошло»: испытательное тело в одиннадцати и трёх десятых светового года раскрылось факелом, профилограф положил первый снимок — и всё это должно ещё идти светом 4 127 дней, прежде чем до Земли дойдёт очередь увидеть. Дежурство на станции в тот день не назначали; приход телеметрии был делом февраля 2035-го, и график дежурств уже был расчерчен до того года: клетки пустые, и только в одной графе заранее стояло: Сяо Ма.
Сяо Ма уже не был Сяо Ма: инженер Ма, двадцать девять лет, ответственный за данные пробного реза. Больше года назад он в ночную смену сам посчитал четыреста шестьдесят восемь тысяч лет, и обводил числа он точь-в-точь как она когда-то обводила плечо; об этом она не говорила никому. Первым делом приняв расписание, он выкрасил «день возврата» в красный и приписал строку: оба пакета одной дорогой, в пути разница не набежит. Она спросила, что это значит. Он сказал: первый пакет уходит в день реза, второй — четырнадцатью месяцами позже, на переповере; дорога одна, в одиннадцать и три десятых световых года, и на земле между ними по-прежнему пройдёт четырнадцать месяцев. Световые пути взаимно компенсируются. Она спросила, зачем тогда пометка. Он сказал: боюсь, кто-нибудь решит, что хорошие вести пришли быстро.
В тот день она ушла раньше. В коридоре наткнулась на Эли с ведром корма, лицо было не то. Лао У умирал. Она пошла за ним в каморку за машинным залом: вода в аквариуме стояла до слепящего чистой, Лао У лежал на спине на дне, усики распушились. Выемка на панцире была всё те же два миллиметра: два года — дорос до двух и больше не рос. Линька остановилась на половине: между головогрудью и старым панцирем треснула щель — и остановилась там. Эли сказал: под утро ещё шевельнулся. Чжоу Янь присела разглядывать ту щель. Рак линяет так: сперва распирает панцирь, потом выталкивает себя через щель; вышел весь — значит, новый. Лао У вышел наполовину. Она спросила: помочь? Эли сказал: нельзя; тронешь — сломается, тянуть он должен сам.
Наутро Лао У умер. Эли вынул его; старый панцирь остался на дне. Панцирь я оставлю, сказал он: панцирь — доказательство, что он рос. Пустой аквариум не убрали; воду меняли как прежде — до самого года её перевода он так и стоял там.
На годовой планёрке предложили: не уплотнить ли переповеры пробного реза, с четырнадцати месяцев до шести. Урсула с того конца видео сказала: не надо. Сперва снимите второй раз. А этому ничего не объясняйте. Протокол внёс эти слова дословно.
Следующие десять лет были вытянуты ожиданием в прямую линию.
В декабре 2024-го, на местный четырнадцатый месяц, сопровождающий ретранслятор сделал переповеру и выпустил второй пакет. Это произошло в одиннадцати и трёх десятых светового года; Земля не могла знать никак — в тот день по календарю она как обычно переписывала S, строка 1 075, 0,37.
В начале 2031-го её перевели с станции в группу данных проекта. Таблицу S сдали дежурной очереди; Матео подписал акт и приложил условие: Чжоу Янь сверяет раз в неделю. Она и переехала. В день переезда она уложила оригинал таблицы S в архивную коробку; бумага обтрепалась по краям, от первой строки до три тысячи двухсот с лишним — всё её рукой. Дежурная очередь после приёма перешла на печать, формат прежний, строка в день. Той же зимой позвонил Лао Тан, шесть слов: наш старик в прошлом месяце ушёл. Помолчал и добавил: лампу я выключил за него. Она стояла с телефоном на балконе, пока не отнялись ноги. Строку S за тот вечер она дописала назавтра; строки не прервались.
Чжоу Яо поступала учиться в 2024-м, на художественное. Бланк выбора ей прислали посмотреть; она посмотрела трижды и сказала в телефон: неплохо. И всё. Бывший вставил: сама решила. Чжоу Яо перехватила камеру: мама, то, что я буду делать, долго живёт? Чжоу Янь спросила, почему такой вопрос. Чжоу Яо сказала: преподаватель говорил, гравюра хранится сотни лет, масло дольше. Чжоу Янь сказала: смотря по чему резать. Чжоу Яо рассмеялась: тогда выберу дерево получше. Этот разговор она потом вспоминала не раз; каждый раз хотела что-то сказать и не сказала.
В 2033-м Амина ушла с поста генерального секретаря рамки Долгой Ночи. Корреспондент спросил её о той вещи, которую она писала одиннадцать лет. Она сказала: всё пишу; срока не ставлю. Прощальная пресс-конференция заняла сорок одну минуту; эта фраза — четыре секунды. Через два года судьба той вещи потерялась: в списке вывоза из кабинета её не было.
На осмотре 2034-го левое ухо пошло вниз с четырёх тысяч герц. Врач показал ей две аудиограммы рядком: правая обвалилась ещё в 2022-м; левая катилась по тому же склону. Она спросила, сколько лет осталось. Врач сказал: как сбережёте. Она сказала: я берегу хорошо. Врач не подхватил и вписал в карту: контроль через два года. Она усмехнулась. Как-нибудь потом, сказала она. На этот раз врач понял и тоже усмехнулся. Шипение она давно не считала — бросила счёт на четырёхтысячном дне; когда правое ухо село, оно осталось, только зазвучало иначе, как из-за стены.
Кое-что не двигалось двенадцать лет. Черновик «плечо» лежал в 3t с отметкой октября 2021-го, размер 2 041 байт; раз в год она походя смотрела свойства — не менялось. Страница журнала дежурств 2004 года прошла оцифровку; разрешение скана не хватило, и разницу двух ручек возле слова «Прочитано» на экране было видно хуже, чем на бумаге. Эту страницу она сохранила в трёх местах: преемнику мастера Цяо, в архив и себе. Вещественные доказательства не стареют — они медленно перестают быть видны.
В год, когда левое ухо пошло вниз, она взяла слуховой аппарат; на правый не брала — усиливать было нечего. На совещаниях она сидела в первом ряду и читала по губам. Матео заметил и перевёл шрифт своих докладов на два кегля крупнее; больше не сказал ничего.
Юлианская дата 2464331, 16 февраля 2035 года, четыре семнадцать утра, пришёл первый пакет.
Пришло радио: сперва в антенну, потом в декодер, потом на экран. Сигнал шёл одиннадцать лет и четыре месяца и ни на секунду не останавливался; остановились люди — те, кто ждал одиннадцать лет и четыре месяца, в минуты падения сигнала сидели не двигаясь. Дежурил Сяо Ма. В 04:19 он докрутил контрольные суммы, в 04:31 поднял всю группу. Когда Чжоу Янь пришла, в машинном зале стояло одиннадцать человек, и никто не говорил. На экране был профиль: борозда длиной 210 метров, шириной 6, глубиной 3,4; вдоль обоих краёв валики осадка из факела, по 0,8 метра. Глубины были развёрнуты цветовой шкалой, дно борозды тёмно-красное. Вырезано. Это слово Сяо Ма выставил в группу, без знаков препинания.
Трансляции не было. Строка Урсулы «в день, когда выйдет число, никто не открывает трансляций» лежала на памятной странице проекта, и за двенадцать лет её никто не тронул. Ху Ису в ту ночь тоже не спал: он открыл старую запись 2022 года, где стучал по столу, закрепил её наверху, через одиннадцать минут снял с закрепления. Об этом она узнала позже, по чужому снимку экрана.
Матео в обзвоне не участвовал. Он скачал полный пакет сам, прогнал профиль заново и через два часа выставил обе версии рядком: совпадают. Крамер запросил исходные данные; на следующий день ему отдали всё целиком, с контрольными кадрами. Спросили, не собрать ли пресс-конференцию. Матео сказал: подождём второй пакет.
В десять утра в столовой станции телевизор показывал нарезку старых новостей без звука; титры дошли до пятого пункта записки 2022 года, и, когда вышла нижняя половина фразы, один молодой дежурный переписал её на доску и поставил в конце строки галочку. Никто не стёр. Строка провисела на доске до конца месяца, пока её не перекрыло новое расписание смен.
Таблица S в тот день шла строкой 4 775. 0,37.
Второй пакет пришёл через четырнадцать месяцев. Юлианская дата 2464758, 17 апреля 2036 года, три ноль шесть утра.
За эти четырнадцать месяцев пробный рез никто не поднимал. Не забыли — не поднимали. В еженедельнике проекта у него была закреплена одна строка: телеметрия LP 413-52 в норме. Сверяя таблицу S, Чжоу Янь попутно глядела на эту строку и возвращалась к своим числам. День окна был суббота, дежурил Сяо Ма; на столе стояли две чашки кофе — одна его, вторую не пили.
Дежурил снова он. На этот раз он никого не поднимал: сложил оба профиля вместе, прогнал разностную карту и в 04:50 выложил в группу. Чжоу Янь разбудила вибрация; слуховой аппарат не был надет, мир стоял плоский, и свет экрана был единственным звуком.
На разностной карте был один цвет. Борозда была на месте: длина те же 210 метров, ширина те же 6. В графе глубины 3,4 сменились на 2,9. Валики по краям осели на 0,3 метра. Ломаная края на карте скруглилась на один слой, как обведённая второй раз.
Мельче на полметра.
Никто не сказал ничего. Урсула была на линии и выставила одну строку: сперва снимите третий раз. Спросили, что её выравнивает — термодинамика или напряжение коры, испарение или ползучесть. Она ответила: не гадайте. Последним вошёл Матео и выставил строку: переповеры идут с четырнадцати месяцев на девяносто дней; третий пакет — октябрь 2037-го. После этого его аккаунт посерел. Крамер забрал оба полных пакета — хотел с учениками строить прямую модель; пометка была в полфразы: если модель не угонится за данными, тогда и разговор.
После рассвета Чжоу Янь распечатала оба профиля и приколола их рядом на негатоскоп. Она смотрела долго. Те полметра были как кольцо вмятины на предплечье после снятого гипса: не растирать, не трогать — за месяц само выравнивается. Кожа живая; под вмятиной есть то, что её разглаживает. Но кора мертва, мертва триста миллионов лет. У мёртвого нет ничего под собой.
В субботу вечером видео. Чжоу Яо двадцать шесть, гравюрная мастерская на юге, камера стоит ровно, фон не шатается. Она показывала новую доску: человек с закрытыми глазами стоит перед освещённым стеклом, на стекле приколоты два листа. Она сказала: это вы. Чжоу Янь спросила, почему всё ещё с закрытыми. Чжоу Яо сказала: когда резала, хотела открыть — резец пошёл, и они опять закрылись. Титры были включены и прыгали строка за строкой. Чжоу Янь посмотрела на строку и кивнула.
Отключив видео, она вернулась к негатоскопу. На разностной карте она поставила карандашом три круга: один вокруг 2,9, один вокруг скруглённого участка ломаной, один вокруг осевших 0,3. Дорисовав, открыла в тетради новую страницу и вынесла на неё дату и номер строки.
Строка 5 202. 0,37.