День шестой.
Шкафчик № 4471 слева от входа. На внутренней стороне дверцы — лист приёма-передачи; поле подписи предыдущего пользователя пустое. Прежде чем повесить пальто, вынимаю из внутреннего кармана листок и разворачиваю. Три строки: 77413; 11 апреля 2085 года; 9 февраля 2083 года. Новые сгибы легли поверх прежних, придавлены ровно.
Листок обратно. Рядом лежит ещё одна карточка, плотная, у края отверстие, продёрнута нитка.
Утренний чай заварен; три вдоха — и выливаю. Перед выходом поливаю сциндапсус; вода протекает сквозь дно горшка и собирается на подоконнике лужицей, стираю тряпкой.
06:12:00, служебный поезд подходит, пустой. Поезд проходит мэрию, красные цифры таблички проезжают по стеклу. Сегодня эти три числа я не считаю. Ремонтный лист всё так же висит в лифте, угол бумаги отогнут на 1 сантиметр. С B2 до 1-го этажа — 19 секунд.
07:00:00, столешницы загораются. Первый в очереди — 77413. Следом выпрыгивает лист переадресации; в поле статуса всё те же три знака: Просрочено. Просрочено больше чем на тридцать часов, отсчёт продолжается.
Утром ставлю печать. Замена посуды в детском саду, третья категория, затрагивает людей, в приложении 89 имён, пересчитываю: 89. Печать. 08:34, встаю.
Экран журнала выхода из зала, четыре варианта: туалет, вода, медпункт, архив. Нажимаю «архив». Ожидаемое время возвращения — вписываю 09:30. 08:41, железная дверь.
Внутри кто-то говорит по телефону. Голос идёт из глубины внутреннего хранилища, каждая фраза выше предыдущей.
...Влажность — приезжайте посмотреть сами, посмотрите и скажете мне, насколько это серьёзно... Заявляла в прошлом году, и позапрошлым тоже; заявка на ремонт — один экземпляр у меня сохранился, от 20-го года, хотите посмотреть...
А Хэ высовывается из внутреннего хранилища до половины корпуса, телефон сжат в руке; одними губами, беззвучно: Осушитель.
Киваю. Она прячется обратно; голос продолжает ползти вверх.
08:50, она вешает трубку и выходит; руки в слое пыли, в пыли бумажная крошка.
Говорит: Опять вы.
Говорю: Управление контроля требует оригинал.
Говорит: Я знала, что вы придёте.
Она подходит к двери внутреннего хранилища. Сбоку от двери — экран регистрации, врезан в стену, все четыре угла в царапинах; в правом нижнем углу приклеен листок: неисправность, заявка на ремонт подана, питание не отключать. Листок пожелтел, края завернулись.
На экране четыре графы: пользователь, номер дела, том, назначение. Назначение — выпадающий список, три пункта: служебная справка, учебные занятия, содействие контролю. Выбираю «содействие контролю». Экран сенсорный; при нажатии подушечка пальца оставляет на нём отпечаток. Стираю его тыльной стороной ладони. Стерев, вспоминаю: стёрся экран. Запись осталась.
Экран прокручивается ниже, там ещё строка:
> Вынос оригинала при данном пользовании (обязательно) > □ Да □ Нет
Палец замирает на этой строке; дальше не нажимаю.
А Хэ кричит изнутри: Сначала распишитесь, потом прокручивайте.
Расписываюсь в графе «пользователь». На экране, от руки; штрихи скребут, совсем не как на бумаге.
Говорю: Подождите.
Говорит: Как хотите.
Она выносит в руках коробку с делом. Коробка тяжелее вчерашнего крафт-пакета. Ставит её на читальный стол, поднимает крышку и роняет фразу:
Говорит: Расскажу вам правило. Номер идёт с делом. Не с возражением. 77413 сначала было решением; потом возражение подшили внутрь, номер не менялся. Так что вспомогательный том, который вы вчера смотрели, — это уже более поздняя история.
Говорю: Тогда первая страница основного тома — что.
Говорит: Лист утверждения. По тогдашнему правилу вывод шёл первым, лист утверждения подшивался впереди. Потом порядок сменили: вывод в конце. Старые тома никто не разбирал и не переплетал заново.
В коробке листы россыпью, стянуты одним зажимом, без подшивки.
Говорит: Этот том был сшит ниткой; нитка порвалась. Я перевела его в листы и коробку, чтобы не рвался снова.
Говорю: Это по правилам.
Говорит: По правилам или нет — смотреть сюда всё равно никто не приходит.
Говорит: Во внутреннее хранилище обычно вхожу только я. Каждый вход записывается: система ведёт одну книгу, я веду другую. Когда две книги не сходятся, сперва спрашивают меня; не выходит — тогда систему.
Говорю: А не сходилось?
Говорит: Сходилось. Дважды в прошлом году. Один раз — я пропустила запись, другой — неизвестно.
Говорю: Что со вторым случаем потом.
Говорит: Потом систему переделали.
Она ослабляет зажим и пододвигает мне верхнюю страницу на полдюйма.
> Решение № 77413 · лист утверждения (первая страница основного тома) > Предмет: решение о поддержании жизнеобеспечения лица № 0001, состоящего в реестре (третья категория прав и интересов · затрагивает людей) > Уровень предложений: предложение № 2061 > Уровень исполнения: городской дом ухода № 7 > Поле ревизии > Ревизор (физическое лицо): Шэнь Янь (от руки) > Номер печати: 4471 > Дата: 3 ноября 2065 года > Печать по срезу: (тиснение, по краю) Ревизия: (киноварь, углублённое клише)
На эту страницу уходит больше времени, чем на документ. Читаю в своём порядке чтения документа: сначала номер, потом предмет, потом категория прав и интересов, поле ревизии последним. Такой порядок дал Лао Чжоу: сперва доказательства, потом вывод.
Предмет: решение о поддержании жизнеобеспечения лица № 0001, состоящего в реестре. Третья категория прав и интересов, затрагивает людей. Уровень предложений — предложение № 2061, уровень исполнения — городской дом ухода № 7. При номере предложения нет года; не определить, когда оно внесено. Печать по срезу лежит слева, тиснение, оттиск ровный; на полях нет следов подмены. Эта страница подлинная. На ней две печати: одна удостоверяет, что документ не менялся, другая — что его видел человек.
Поле ревизии в самом конце.
Шэнь Янь.
Номер печати 4471.
Дата: 3 ноября 2065 года. Сейчас 2125 год. Шестьдесят лет назад. На службу я поступил в 2105 году. Сорок лет назад.
Пересчитываю эти три числа. Пересчитав, получаю всё те же три числа.
На уровне ревизии номера не повторяются. Номер печати уникален, табельный уникален, шкафчик не меняет хозяина, номер идёт вместе с печатью. Служу двадцать лет: моя печать — 4471, мой табельный — 4471, номер на моём шкафчике — 4471. На этой странице написано: номер печати 4471.
Имена повторяются, номера печатей — нет. За двадцать лет я видел двух ревизоров с одинаковыми именами: оба в зоне D, табельные разные, печати разные.
Графа ревизора заполнена от руки. Три знака, штрихи зажаты.
Лао Чжоу передал печать в 2105 году. Когда он вручал её мне, клише уже было старым, края обточены, года не определить. Среди всех печатей ревизоров в реестре 4471 не самая старая и не самая новая. При передаче он сказал одно: Печать долговечнее человека.
Печать в третьем отсеке ящика, в главном здании, за переходом-галереей. Сейчас до неё не дотянуться.
09:15:02.
Рука вздрагивает. 0.4 секунды. Эту страницу я держу обеими руками. Край бумаги вздрагивает; проходит — и бумага снова бумага. В этот раз пресс-папья под рукой нет. А Хэ в задней комнате роется в стеллажах, громко: жесть о жесть.
Достаю телефон и поднимаю его над страницей. На распечатанном листе у двери ещё одна строка мелко: в этой зоне съёмка запрещена. На экране всплывает серая строка; я её нажимаю, и снимок выходит сплошь чёрным, по четырём сторонам белая рамка.
Пробую один раз. Всего один.
На телефоне вызываю поиск по реестру.
> Поисковый запрос: имя = Шэнь Янь > Область поиска: состоящие в реестре уровня ревизии (действующие) > Результаты: 1 > HZ-4471 зона C в штате принят: 2105
> Поисковый запрос: имя = Шэнь Янь > Область поиска: состоящие в реестре уровня ревизии (история) > Результаты: Недостаточно прав
Недостаточно прав. Эти четыре знака я встречаю во второй раз. Прошлый раз — запрос по архиву R3.
Секундомер в первом отсеке ящика, рядом с тетрадью ошибок. Сегодня его в руке нет. 0.4 секунды я считаю в голове: сосчитал до 0.4 — стоп. Секундомер двадцати лет службы сегодня не годится.
Кладу телефон и кладу ладонь на страницу. Держу её секунд десять.
Вспоминаю три знака Лао Гэ: «Печать держит человека». Ни головы, ни хвоста.
А Хэ в задней комнате снова берётся за телефон; теперь требует у хозяйственного сектора осушитель — говорит, во внутреннем хранилище он положен был ещё с прошлого года. Голос идёт из-за стеллажей, то и дело взмывает выше.
Говорю: Кто состоит в реестре под номером 0001.
Она вешает трубку и выходит: Этого я сказать не могу, да и не у меня это. В деле стоит номер, не имя. Номер принадлежит архиву, имя — человеку. Если разыщете, дайте знать: мне тоже хотелось бы узнать.
Говорю: А снять копию.
Говорит: Копир сломан, сломался в прошлом году. Через систему тоже нельзя: каждое пользование заносится в журнал, а в записи надо указывать назначение.
Говорю: А переписать от руки.
Говорит: Переписывайте.
Печать я переписать не могу. Знаки могу: три строки, двенадцать знаков и одна дата. Печать — нет: куда печать приходится в поле ревизии, в какую сторону смещена на полмиллиметра, насколько расплылась киноварь, как обточились края — этого не переписать. Печать — улика. Бумага — нет.
Убираю ручку.
Вытаскиваю страницу из-под зажима. Бумага издаёт один звук, совсем тихий, куда тише, чем гремят стеллажи у А Хэ.
Вытащив, сперва смотрю оборот. Оборот пустой, только ворс по краям отверстий для подшивки. Внизу строка совсем мелкая, печатная: основной том 77413-01.
Переворачиваю и смотрю лицевую сторону. Печать внизу справа, в поле ревизии, смещена на полмиллиметра влево.
Снова затягиваю зажим и закрываю коробку.
А Хэ выходит из задней комнаты, руки всё ещё в пыли. Говорит: Ознакомились?
Говорю: Ознакомился.
Говорит: Я потом страницы пересчитаю.
Говорю: Хорошо.
Она берёт коробку и несёт её во внутреннее хранилище. Через два шага звонит настольный телефон на столе. Она ставит коробку на стул и возвращается отвечать. Теперь перезвонил хозяйственный сектор.
Стою у читального стола примерно минуту.
Поднимаю коробку и возвращаю её на столик у двери внутреннего хранилища.
Экран журнала выдачи всё ещё стоит на последней строке и ждёт выбора.
> Вынос оригинала при данном пользовании (обязательно) > □ Да □ Нет
Кладу палец на «Нет», держу 2 секунды и нажимаю. На экране вспрыгивает зелёная галочка, под ней строка мелко: Регистрация завершена, спасибо за сотрудничество.
Складываю страницу вдвое, потом ещё вдвое, до размера листка, и сую во внутренний карман, за те три строки.
Когда подхожу к двери, А Хэ всё ещё по телефону. Прикрыв трубку левой ладонью, говорит: Мастер Шэнь, дело я ещё не пересчитала. Говорю: Пересчитывайте не спеша. Говорит: Хорошо.
09:32, выхожу. Считыватель у двери внутреннего хранилища пикает раз: система записала один выход.
По дороге в зал считаю стёкла перехода-галереи: 24. На двадцать первом туман рассеялся, половины знака «вода» больше нет.
09:41, отмечаюсь карточкой на входе зоны C. Вне зала 1 час 07 минут.
Вернувшись на место, вынимаю всё из внутреннего кармана и раскладываю в ящике, просматриваю: листок, три строки; карточка, одна фраза; тот лист, сложенный, — не разворачиваю. Просмотрев, возвращаю всё обратно, вещь за вещью.
09:58, приходит Цзи Лань. Сегодня она без пальто, в руке пустой крафт-пакет.
Ставлю коробку с делом на стол в комнате для бесед. Она открывает, взгляд один, страницы не листает.
Говорит: Это основной том.
Говорю: Основной том.
Говорит: Вы его смотрели?
Говорю: Смотрел.
Говорит: И что увидели.
Говорю: Это дело сначала было решение. Возражение подшили позже. Номер дела не менялся.
Она вносит на планшет. Внеся, поднимает голову.
Говорит: И что это доказывает.
Говорю: Что когда возражение подшивали, дело не разбирали и не переплетали заново, и номер никто не менял.
Говорит: Это практика подшивки, недостатком не считается.
Говорю: Знаю, что не считается.
Она вытаскивает из крафт-пакета бланк, заполняет и, заполнив, пододвигает мне на подпись.
> Лист приёма-передачи документов Управления контроля > Передаётся: 77413, основной том, 1 том > Передал: HZ-4471 > Принял: JH-0117 > Время: 09:58 > Примечание: (пусто)
Она отрывает второй экземпляр и отдаёт мне. На втором экземпляре её почерк совсем лёгкий, не то что её речь.
Говорит: Вывод передам завтра.
Говорю: Хорошо.
Говорит: Та фраза, которую вы вчера сказали, — я её проверила.
Говорю: Какую.
Говорит: «Обычное — но чьё это обычное».
Я не подхватываю.
Она зажимает крафт-пакет под мышкой и с коробкой уходит. У двери говорит: Вашу кривую я смотрела весь вечер.
Говорю: И что увидели.
Говорит: Ничего не увидела.
Говорит: Девятнадцать лет в контроле. Видела четыре записи с красным светом. Первые три лежат в архивном хранилище, из хранилища не выходили.
Говорю: А четвёртая.
Говорит: Четвёртая на вашем столе.
Она уходит.
10:22, я на месте. Выдвигаю третий отсек ящика, достаю печать, ставлю на подставку для печати.
Деревянная рукоять, латунный обод, на клише две строки: верхняя — МЕРИЛО · РЕВИЗИЯ, нижняя — 4471. Края обточены, года не определить. На клише вчерашняя киноварь, высохла насквозь; ногтем не соскоблить.
Возвращаю её в третий отсек и задвигаю ящик.
В полдень в столовой Лао Гэ садится напротив. Сегодня он ест два блюда. Через полминуты он вдруг спрашивает: Куда ты вчера ходил. Говорю: В архив. Говорит: Что смотрел. Говорю: Старый закон. Он откладывает палочки и смотрит на меня, три секунды, и говорит: Что можно смотреть в старом законе. Говорю: Одну статью. Говорит: Нашёл. Говорю: Нашёл одну фразу. Он снова берёт палочки и говорит: Одной фразы достаточно.
У этой фразы ни головы, ни хвоста; я не подхватываю.
16:44, закрытие дня.
> Ревизор: HZ-4471 > Оттисков за день: 8,765 > Чистое время: 5 ч 17 мин > Среднее: 2.17 с/документ > Ошибки: 0 > Ошибки за всё время (двадцать лет в реестре): 0
Табло рейтинга посмотрел. Первая строка — не я.
16:51, возврат печати. Когда столешница гаснет, рука на миг задерживается на ящике — на третьем отсеке. Не выдвигаю его.
Перед выходом из зала запускаю руку во внутренний карман. Тот лист на месте, сложен втрое, лежит за карточкой, за листком. Во внутреннем кармане теперь три вещи.
Ржавую скрепку во вспомогательном томе я ещё не трогал.
Последняя строка журнала выдачи: выносится ли при данном пользовании оригинал. Я выбрал: Нет. Галочка моя.
За двадцать лет я поставил печать больше семидесяти миллионов раз. На печати вырезано два знака — «ревизия».